С такими датами не поздравляют — тем более действующих футболистов. Для которых каждый юбилей словно удар плетью. Всякий день рождения приближает к самому тяжелому в жизни решению. Но я все-таки поздравляю Акинфеева, и поздравляю от души. Надеясь, что и в отношении к юбилеям он человек особенный.

Мне хочется пожелать ему столько всего, что мысли путаются, одна отгоняет другую. Это, это, еще и это… Здоровья — чтоб больное, столько раз прооперированное колено не ныло при дурной погоде. Чтоб в новой, «гражданской» жизни складывалось все так же прекрасно, как во вратарской.

Мне хочется пожелать ему играть до 45. Ну, хотя бы до 44 — как играл его учитель Вячеслав Чанов. Пока ноги носят! Для меня Акинфеев и сегодня лучший вратарь страны. Какие бы новые имена ни мелькали. Дотошные выискивают, что отщипнули годы от акинфеевского мастерства. Мне искренне кажется — ничего.

Я буду счастлив, если Акинфеев не закончит. Но мне больно будет видеть его на скамейке. Как странно узнавать от стариков, что Лев Яшин вполне мог поучаствовать в той самой ташкентской переигровке 1970 года, так трагично закончившейся для московского «Динамо». Был заявлен в том сезоне Лев Иванович как вратарь, отыграл больше десятка матчей. Но в самом главном вышел Пильгуй — и никто этому не удивился…

Я не представляю Акинфеева, сидящего на скамеечке в ЦСКА. Пожалуй, я буду даже изумлен, случись вдруг такое.

Я желаю Акинфееву, чтоб скорее открылись границы — потому что на его прощальный матч должны съехаться великие футболисты со всего мира.

***

Пытаюсь окинуть взглядом путь Акинфеева в российском футболе — и мне становится не по себе. Неужели это все было с ним? При его участии? Я был не начинающим, но молодым корреспондентом — а Игорь уже играл в основном составе ЦСКА. Пересчитывать приходится не годы, а десятилетия. Когда-то я относился к Игорю, совсем юному вратарю ЦСКА, с симпатией. Прошел год-другой — симпатию сменило удивление: до чего хорош!

Тот Акинфеев мне казался сложным человеком. Как раз в ту пору Леонид Слуцкий и высказался в его адрес: «Пожелал бы Игорю быть добрее к людям». Все это очень монтировалось с образом. Не угрюмым, но мрачноватым. Неулыбчивость тогдашнего Акинфеева дезинформировала всех нас — потому что настоящего Игоря мы видим сейчас. Сегодняшний Акинфеев коммуникабельный и рассудительный. Дает добродушные интервью. Кажется славным парнем. Без тяги к «Кофемании».

С каждым годом я все лучше понимаю Акинфеева. Почему был закрытым, немногословным тогда. Почему раскрылся сейчас. Почему ушел из сборной — оставаясь лучшим вратарем страны. Почему играет в 40.

***

Я пытаюсь отыскать аналогии в прошлом — уверенный, что не найду. Кто-то начинал вот так же здорово в мальчишеском возрасте?

Но вдруг легко отыскиваю. Вот так же уверенно, смело заиграл в высшей лиге 16-летним Дмитрий Харин. Покрикивал хриплым матерком на заслуженных, усатых защитников «Торпедо». Чьи титановые шипы так зловеще бликовали. Эти люди выгрызали мячи вместе с вражескими ногами.

Но Харин покрикивал на каждого из них как хмельной батя. Верилось и не верилось, что этот кудрявый мальчик позавчера получил паспорт.

Но смотришь на карьеру Харина — не раскрылся! При всех «Челси» не сыграл, как должен был!

Акинфеев же отжал себя на 110 процентов. Больше 20 лет — без спадов. Дурацкие мячи в его жизни были так редки, что, кажется, легко вспомню каждый.

Я отыскиваю наше старое интервью, из 2004 года. Перечитываю — и удивляюсь:

— Чанов мне рассказывал, что с чемпионата Европы вы вернулись в подавленном состоянии. Потому и уступили ненадолго место Мандрыкину в основе ЦСКА.

— Правильно рассказывал, был психологический спад. Но даже не из-за результата на той Европе, скорее потому, что надолго остался без игровой практики. Вратарю никакая тренировка игру не заменит. Я вернулся после этих трех недель бездействия, встал в ворота на товарищескую игру с «Динамо» и чувствую: не то. Не готов. Не самый простой момент в моей биографии….

Мне казалось, Акинфеев и фразы о «психологическом спаде» ну совсем не склеиваются. А выясняется — вон оно как.

***

Даже 15, 20 лет назад Акинфеев мне казался могучей, загадочной личностью. Всякого поигравшего с ним я расспрашивал про Игоря. Ловил любое слово.

В 2016 году приехал к закончившему с футболом Вячеславу Малафееву. С большим удовольствием занимался бывший вратарь «Зенита» и сборной собственным агентством недвижимости. Помню, я выпучил глаза в приемной — журналы, журналы, журналы. На столах, на металлической стойке. Везде! А главное, в каждом на обложке — Малафеев. Журналы для женщин, рыболовов, детворы, риелторов…

Тут же и понял, почему на все интервью соглашался Малафеев в ту пору при условии «поговорю, если напечатают на первой полосе». Мне казалось все это милой причудой бывшего вратаря. А оказалось — маркетинговый ход.

Понятное дело, всякий вратарь считает себя лучшим — и я чуть подыграл хозяину кабинета:

— Вы в сборной долго конкурировали с Акинфеевым. В чем были объективно сильнее?

— Мне часто делали скучнейшие комплименты. Говорили: «Ты на ленточке хорош». Так вратарь и должен быть на ленточке хорош! Или вот еще часто слышал: «Ты хорош, когда один на один выходят, все перекрываешь»… Но это тоже вратарская азбука! Зато знаю, каким был мой главный недостаток.

— Это какой же?

— Как бы я ни закачивал ноги — не получались длинные удары, как у Акинфеева. У него до чужой штрафной мяч долетал, а у меня дальше центра не перемахивал. Что я только ни делал, сколько ни бил по мячу! Потом понял: бесполезно. Это индивидуальная особенность…

***

В 2015-м мы с Сашей Кружковым напросились на разговор к Вячеславу Чанову, странно расставшемуся с ЦСКА. Нам казалось, пока в ЦСКА Акинфеев — Чанов неприкосновенен. Но чего-то мы недопоняли. Вячеслав Викторович был печальным, почти отрешенным. Возможно, ход его мыслей совпадал с нашим. Теребить на эту тему бывалого вратаря и душевного человека не хотелось. Уточнили коротко:

— Акинфеев отстоять вас пытался?

— Я не в курсе. Зачем спрашивать? Что это изменит?

Мы и отстали. Перейдя к темам интереснее:

— Игорь заиграл в 16. Был человек, категорически в него не веривший?

— В нашем штабе — нет. Газеты писали про рост, вес — конечно, Мандрыкин выглядел фактурнее. Я же обратил внимание, что Веня неправильно выбивает мяч. Заинтересовался. Оказалось, когда-то в «Алании» разорвал переднюю мышцу бедра, срослась как срослась. Прыгать это не мешало, но бил прямой ногой.

— Что за свадьба была у Акинфеева?

— Спросите Березуцких, они точно присутствовали. Я там не был.

— Неужели вас не позвали?

— Приглашать на свадьбу или нет — личное дело каждого. Вот на дне рождения у Игоря бывал часто.

— С девушками своими вас знакомил?

— Ни разу. Только с женой. Мне кажется, у него надежный тыл. При сложном характере Игоря это важно.

— В чем сложность?

— Может замкнуться. Тогда его лучше не трогать. Еще играя, листал я книжку Макса Юрбини «От Заморы до Яшина». Вычитал, что за сутки до матча Яшин исчезал для всех. Он вроде с командой — но его нет ни для кого. Я был таким же. Никогда не звонил домой в день игры…

***

Только один человек трижды становился героем «Разговора по пятницам» — заслуженный вратарь Сергей Иванович Овчинников. Впрочем, первый наш большой разговор состоялся в августе 2006-го, когда «Разговора по пятницам» еще не существовало. Зато существовала рубрика «Персона» в футбольной вкладке «СЭ».

Помню, мы приехали в Баковку. Сергей Иванович указал местечко возле соседского забора:

— Паркуйтесь здесь.

— А если кто-то выезжать будет? — чуть озадачились мы.

— Никто не будет. — Босс и бровью не повел. — Здесь Валерий Георгиевич живет. Когда я с «Локомотивом» чемпионом стал, он эти ворота заварил. На другую сторону улицы теперь выезжает.

…Овчинников в тот момент еще оставался вратарем московского «Динамо». Несколькими днями ранее случился тот самый матч, который стал для Сергея последним в карьере. Но ни он, ни мы еще не догадывались, что с футбольными воротами покончено. Даже странно было думать об окончании карьеры. Могучий Босс казался нам фигурой, равной Акинфееву.

Но вдруг услышали удивительное. С наслаждением сейчас перечитываю ту заметку — и вспоминаю, как изумлен был 20 лет назад:

— Кто сегодня лучший вратарь России?

— Акинфеев. Даже близко никого нет, можно формулировать так: Акинфеев и все остальные.

— Почему лучший — не вы?

— Мне по возрасту не полагается. Но пока я играл, московское «Динамо» было по пропущенным мячам на четвертом месте. Теперь мы уже на третьем. С конца. Если говорить об Акинфееве — я поражен, что в газетах в него критические стрелы пускают. Да если б не он, ЦСКА не был бы на первом месте! Он один тащит эту команду!

— Один?!

— Ну, не один. Но Акинфеев для них — половина команды. Сильная личность, я им просто восхищаюсь. Созваниваемся время от времени.

— Что он умеет такого, чего не умеете вы?

— Потрясающе играет ногами. Выбирает позицию. Играет неброско. Раньше мне говорили: «Что Овчинников не падает? У него такая оборона, только поэтому мало пропускают…» Так это здорово, что не падает! Выбирай позицию — и не надо падать! Нет меня сегодня в «Локомотиве» — сколько пропустили с той же обороной?

Я сразу вижу, что представляет собой человек, стоящий в воротах. Серьезный он вратарь или «попрыгунчик» с дешевыми номерами. Посмотрю одну игру — и скажу. Акинфеев не делает легкие мячи трудными. Вратарь должен брать то, что летит в него, в угол еще не всегда пробьют.

— Он очень долгий для вратаря — момент, когда мяч пересекает линию ворот?

— Да. Это как будто замедленный повтор. Успеваешь за секунду проанализировать ситуацию, безошибочное определяешь, гол это или нет… Что-то необъяснимое. Даже успеваешь представить, как стоило бы сыграть по-другому, как можно было отбить этот мяч. Но поздно.

***

Наверное, эти слова должен говорить способный вратарь Тороп. Но скажу и я: за многое благодарен Акинфееву.

За прояснение сознания — оказывается, матч может выиграть один вратарь. Вернее, отстоять нулевую ничью. До сих пор помню, как катался мяч по ленточке в ноябре 2006-го, когда играли в гостях с «Арсеналом». Арсен Венгер всплескивал руками на бровке, я — перед телевизором. Все это казалось волшебством. Самое удивительное — Игорь так и не пропустил. Хотя «Арсенал» уже не вылезал из нашей штрафной.

Я благодарен Акинфееву за рассказ про бильярдный шар, прилетевший в его вратарскую откуда-то с трибуны — и вошедший в газон сантиметров на двадцать. Было это в Португалии, кажется. С тех пор я козырял перед другими вратарями вопросом под гарантированно интересный ответ: «Акинфеев мне рассказывал вот такое. А до вашей штрафной что долетало?».

Всякий отзывался — морщил лоб, вспоминал, рассказывал. Кому-то набросали здоровенных греческих драхм — так он собирал, поглядывая на поле. Складывал под штангу. Потом на что-то хватило в дьюти-фри.

Я благодарен Акинфееву за то, какую уверенность вселял в защитников — и ЦСКА времен Кубка УЕФА казался волшебной командой. Таких вот «волшебных» в моей жизни было не так много. Их игры помнятся большими, отчетливыми кусками. Годы ничего не стирают — а только дорисовывают. Волшебным мне казался «Спартак» начала 90-х, «Барселона» тренера Кройфа, ЦСКА Садырина… Я уверен: без такого вратаря ЦСКА 2000-х был бы совсем другим. Никакого Кубка УЕФА не было бы.

Я благодарен Акинфееву за то счастье во время чемпионата мира, которое разрывало изнутри. Хотелось обнимать каждого встречного. Я до сих пор помню, как колесили по стране с девушкой-фотографом, собирали впечатления по городам чемпионата мира. Со сборной России не соприкоснулись очно ни разу.

Матч с Уругваем застал нас в Саранске. А тот самый, с Испанией, где-то в Нижнем, кажется. Если не в Ростове. Помню, как ехали в каком-то автобусе — и люди рядом смотрели матч в телефонах. Вот отстояли наши основное время, отбились. Вот дополнительное. Сейчас пропустят — ну не может же быть, чтобы… А может! Еще как может!

К серии пенальти я оказался в куче людей. Толпа, огромная толпа людей сгрудилась возле экранчика. Почти все держали в руках телефоны — но рассмотреть что-то пытались на экране побольше. Видно мне было что-то исключительно в прыжке — но очень-то не напрыгаешься. Почти все угадывал по реакции стоящих рядом.

Я помню ту секундную паузу, оцепенение — когда еще никто не понял, что Акинфеев отбил мяч ногой. Летел-то в другой угол! Но почему Игорь бежит куда-то? Почему все несутся на него?! И крик секунду спустя! Фейерверки! Барабаны!

Я верил и не верил в случившееся. Сейчас вспоминаю — колотит дрожь. А уж уверовав, приравнял Акинфеева к футбольному боженьке. Не сомневался, что серия пенальти с хорватами будет нашей. Только б до нее дотянуть.

До сих пор не нахожу объяснения — как вообще кто-то мог обыграть в одиннадцатиметровых команду с таким вратарем? Смирился со случившимся быстро. Решил: если высший разум прописывал этот сюжет — то прописал его самым лучшим образом. Все красиво.

Я благодарен Акинфееву еще за одно открытие. Отстояв весь московский матч против Португалии в октябре 2012-го за его спиной, я понял, насколько заразная штука — спокойствие. Передалось даже мне, корреспонденту. Казалось, выпусти меня вместо Игнашевича в оборону — сыграю! Полечу! Ему и прыгать-то в том матче особо не пришлось. Но все вокруг было пропитано его невозмутимостью. Уверенностью в благополучном исходе. Кажется, тогда выиграли 1:0 — при живом Криштиану. Португальцы вымаливали не пенальти, так штрафной — но судил наш друг венгр Кашшаи. Поэтому все было хорошо…

Я благодарен Игорю за написанную книжку и с умом подобранного соавтора. Книжка должна быть любопытной. Вон она, стоит на полке. Еще не прочитал — но обязательно прочту. Уже предвкушаю. С юбилеем вас, Игорь Владимирович. Вы в большом порядке — и не стоит торопиться в отставку. Неторопливая жизнь подождет…

Автор: Юрий Голышак